Талергофский Альманах
Выпуск III. ТАЛЕРГОФЪ. Часть первая.
Главная » Талергофский Альманах 3
138

Дневник священника из Самборщины.

(Сообщение Евгении Степ. Березской).

В Талергофе пробыл мой покойный отец, Степан Андреевич Березский, три месяца испытывая все лишения и страдания, которыми прославился Талергоф.

Голод и холод подорвали его слабое здоровье. По истечении трех месяцев он был переведен в Вену, a отсюда по истечении полугода в Чехию, где жил под надзором полиции, в местности Veseli Mezi-mosti, до конца мая 1917 г.

Возвратившись домой, измученный физически и нравственно, опасно заболел и пролежал шесть

139

месяцев в кровати. Не взирая на всевозможныя старания, изнуренный организм не победил тяжелой болезни и, хотя отец жил еще четыре года, здоров не был, и умер 10 марта 1922 г.

Подаю отрывки из его дневника, которые до некоторой степени рисуют незавидную жизнь в Талергофе:

20 сентября, проехав два пролета за Градецом, мы вышли из вагонов в Abtissendorf. Отсюда прошли пешком и через четверть часа очутились в Талергофе. Наш эшелон состоял из 333 человек.

Талергоф представляет из себя пространную равнину в несколько миль в окружности, замкнутую непрерывным кольцом гор. Тут-то практичные немцы устроили величайшую в мире, неслыханную в истории тюрьму, построив наспех несколько сотен разного типа бараков. В этой рукотворной тюрьме вздумали заключить и уничтожить русский дух, споконвека боровшийся за свои права на своей русской земле Прикарпатья.

От пятницы до понедельника никто не спросил нас, кушали ли мы что-либо или голодны. Не разрешалось на собственныя деньги приобретать продукты пропитания. Заключенные делились друг с другом последними крохами, приобретенными еще в Галичине и Чехии. И только вечером в понедельник был подан нам скверный суп, который волей-неволей пришлось есть.

Начиная с 22 сентября и до конца этого месяца выдавалась на человека половинка казенного хлеба, суп и перловая каша пополам с картофелем. В этот промежуток времени умерло от истощения 20 человек.

30 сентября умер свящ. Кушнер из Сторонной.

1 октября умерло трое человек. Ночь была морозная, день теплый. Была дана некоторая свобода: разрешено прохаживаться между бараков без конвоя. Вечером получили мы чай, ночью разрешено выходить в уборную без конвоя.

2 октября хоронили четырех покойников. Днем было жарко, ночью холодно и морозно.

3 октября хоронили покойника. Нас перевели после бани из палаток в деревянные бараки. Обеда не получили, вечером пили кофе без хлеба, ночью спали на земле без подстилки.

4 октября в воскресенье, после утренняго кофе служили перед бараками молебен в присутствии офицеров. После молебна пели многолетствие и державный гимн по немецки и по русски. Священнодействовал известный воспитатель во львовской духовной семинарии, престарелый о. Дольницкий (90 лет), находившийся здесь также на положении „изменника" и „шпиона".

Между нами распространилась весть, что Перемышль и Краков заняты русскими войсками.

5 октября, некий украинофил сделал донос полковнику, что свящ. Сеник, поблагодарив

140

после молебствия австрийских офицеров за разрешенный молебен, пращал их „сердечным русским словом". Полковник ответил доносчику, что он не различает здесь Ruthen-ов, Ukrainer, ни Russen, a всех считает Gefangene (заключенными).

6 октября утром умер свящ. Влад. Полошинович. Похороны состоялись пополудни.

7 октября были мы встревожены вестью, что в Перемышле сбомбардирован русский собор и все русские общественные дома.

8 октября умерло двое крестьян.

9 октября, еще два похороны.

10 октября хоронили крестьянина и еврея. Оба умерли от дезинтерии.

11 октября, в воскресенье, священнодействовал о. Дольницкий. Меня нарядили за хлебом. Умер старик Шемердяк из Старого Самбора и чиновник Чанковский, довольно зажиточный человек, оставивший несколько тысяч корон на благотворительныя цели.

12 октября хоронили православного священника.

13 октября встретился я с свящ. Евгением Льв. Козаневичем из Стратевич.

15 октября умер свящ. д-р Людкевич, проф. богословия в Перемышле. Похороны состоялись на следующий день при участии свыше тысячи человек, в том числе около 250 священников.

17 и 18 октября похороны крестьянина.

20 октября. В отместку за анонимную открытку, угрожавшую жалобой перед высшим начальством по поводу плохого харча, полковник наложил барачный арест.

21 октября хоронили крестьянина. Барачный арест вошел в силу. На следующий день арест отменяется. Опять похороны крестьянина.

25 октября три похороны утром, один по полудни.

26 октября хоронят крестьянина.

27 октября поляк Дуда делает донос начальству, что в 4-ом бараке ведутся политические разговоры. За это были заперты в темницу: Папп, Витошинский, Великий и Кинасевич, a остальные были наказаны комнатным арестом.

28 и 29 октября по одним похоронам. Комнатный арест отменяется; страдаю болью зубов.

С 30 октября по 4 ноября ежедневно похороны.

5 ноября хоронят пятерых.

6 ноября, ночью, с четверга на пятницу, конвойные вынесли за черту бараков, подозренных в холере.

С 7 по 12 ноября морозно. В этот промежуток времени отпущено на волю 76 человек украинофилов.

16 ноября разрешено курить за бараками.

19 ноября ночью умер свящ. Шандровский.

20 ноября умер крестьянин.

21 ноября, в праздник св. Михаила встречаюсь с крест.

141

Степаном Гнатишиным из с. Мисткович и со знакомыми из села Ковиничи.

24 ноября умерло семь человек вследствие простуды после бани.

25 ноября умер один человек.

27 ноября умер один человек.

1 декабря отпущена на волю партия украинофилов. Привезли 21 чел. русских пленных. Все тяжело раненые, у одного нога еле держалась у туловища.

4 декабря распространилось известие, что 400 человек будут освобождены. Хоронят крестьянина из с. Корманич.

5 декабря. Умер крестьянин. Караульный солдат выстрелил в мнимо убегающего интернированного и застрелил человека мирно сидевшаго в бараке.

6 декабря похороны.

10 декабря умер свящ. Спрыс вз Телешницы.

11 декабря хоронят троих.

12 декабря хоронят одного. 14 декабря хоронят четверых.

17 декабря я освобожден и уезжаю в Градец.

18 декабря, в пятницу, уезжаю из Градеца в Вену. Ha следующий день с помощью нашел я себе квартиру и с тех пор начинаю вести нормальную жизн.

25 декабря я узнаю о смерти свого тестя Льва Козаневича, настоятеля прихода в с. Козаневичи. В то время умерли в Талергофе от тифа следующие знакомые: Черкавский, Алекс. Селецкий, Иван Гринь, Венгринович, Николай Гмитрык, Застырец, Москалик, Мих. Кузьмак, Алекс. Полянский, Дробот, Коломыец.

На том записки отца кончатся.

По разсказам отца подстилочная солома в бараках не менялась в продолжении двух месяцев. Днем топтали по ней, a ночью на ней спали. С наступлением морозов, солома покрывалась морозом, особенно ночью. Отца заставляли носить тяжелыя бревна, не смотря на его преклонный возраст, плохое здоровье и духовный стан. Следует отметить еще один пример издевательства. С целью посмеяться над священником, солдаты набирали в тачки всякой нечисти, сажали туда еврея, a священнику велели возить тачку между бараков. Потом роли менялись. В тачку сажали священника, a еврея заставляли его возить. Е. Б.

 


mnib-msk@yandex.ru,
malorus.ru 2004-2018 гг.